Неточные совпадения
— Теперь-то! О, что теперь делать!.. Вместе, вместе! — повторяла она как бы в забытьи и вновь обнимала его, — в
каторгу с тобой вместе
пойду! — Его как бы вдруг передернуло, прежняя, ненавистная и почти надменная улыбка выдавилась
на губах его.
В канаве бабы ссорятся,
Одна кричит: «Домой
идтиТошнее, чем
на каторгу!»
Другая: — Врешь, в моем дому
Похуже твоего!
Мне старший зять ребро сломал,
Середний зять клубок украл,
Клубок плевок, да дело в том —
Полтинник был замотан в нем,
А младший зять все нож берет,
Того гляди убьет, убьет!..
Самгин встал и
пошел по дорожке в глубину парка, думая, что вот ради таких людей идеалисты, романтики годы сидели в тюрьмах,
шли в ссылку, в
каторгу,
на смерть…
Слышали ее крики: «С тобой хоть
на казнь!» А что я ей дал, я, нищий, голяк, за что такая любовь ко мне, стою ли я, неуклюжая, позорная тварь и с позорным лицом, такой любви, чтоб со мной ей в
каторгу идти?
Да нет, если бы даже она и
пошла теперь за меня, разве я мог бы быть не то что счастлив, но спокоен, зная, что та тут в тюрьме и завтра, послезавтра
пойдет с этапом
на каторгу.
Тот, мужик, убил в минуту раздражения, и он разлучен с женою, с семьей, с родными, закован в кандалы и с бритой головой
идет в
каторгу, а этот сидит в прекрасной комнате
на гауптвахте, ест хороший обед, пьет хорошее вино, читает книги и нынче-завтра будет выпущен и будет жить попрежнему, только сделавшись особенно интересным.
Дело было в том, что каторжный Карманов подговорил похожего
на себя лицом малого, ссылаемого
на поселение, смениться с ним так, чтобы каторжный
шел в ссылку, а малый в
каторгу,
на его место.
Всем Хитровым рынком заправляли двое городовых — Рудников и Лохматкин. Только их пудовых кулаков действительно боялась «шпана», а «деловые ребята» были с обоими представителями власти в дружбе и, вернувшись с
каторги или бежав из тюрьмы, первым делом
шли к ним
на поклон. Тот и другой знали в лицо всех преступников, приглядевшись к ним за четверть века своей несменяемой службы. Да и никак не скроешься от них: все равно свои донесут, что в такую-то квартиру вернулся такой-то.
— В Сибирь
на каторгу везут: это — которые супротив царя
идут, — пояснил полушепотом старик, оборачиваясь и наклоняясь ко мне.
В прежнее время
на каторге служили по преимуществу люди нечистоплотные, небрезгливые, тяжелые, которым было всё равно, где ни служить, лишь бы есть, пить, спать да играть в карты; порядочные же люди
шли сюда по нужде и потом бросали службу при первой возможности, или спивались, сходили с ума, убивали себя, или же мало-помалу обстановка затягивала их в свою грязь, подобно спруту-осьминогу, и они тоже начинали красть, жестоко сечь…
Любителей так называемой заборной литературы много и
на воле, но
на каторге цинизм превосходит всякую меру и не
идет в сравнение ни с чем.
На вопрос, как им живется, поселенец и его сожительница обыкновенно отвечают: «Хорошо живем». А некоторые каторжные женщины говорили мне, что дома в России от мужей своих они терпели только озорства, побои да попреки куском хлеба, а здесь,
на каторге, они впервые увидели свет. «
Слава богу, живу теперь с хорошим человеком, он меня жалеет». Ссыльные жалеют своих сожительниц и дорожат ими.
— Эх, бабы, бабы!
На каторгу из-за бабы
пошел и тут, должно, из-за бабы придется кончить!
Мне рассказывали, что когда одна женщина во Владимировке не захотела
идти в сожительницы и заявила, что она пришла сюда
на каторгу, чтобы работать, а не для чего-нибудь другого, то ее слова будто бы привели всех в недоумение.
Каких ужасов нагляделся и чего только он не вынес, пока его судили, мытарили по тюрьмам и потом три года тащили через Сибирь;
на пути его дочь, девушка, которая
пошла добровольно за отцом и матерью
на каторгу, умерла от изнурения, а судно, которое везло его и старуху в Корсаковск, около Мауки потерпело аварию.
Когда священник возлагал
на головы жениха и невесты венцы и просил бога, чтобы он венчал их
славою и честью, то лица присутствовавших женщин выражали умиление и радость, и, казалось, было забыто, что действие происходит в тюремной церкви,
на каторге, далеко-далеко от родины.
— Эк тебя куда хватило!.. — молвил Пантелей. — За одно разве душегубство
на каторгу-то
идут? Мало ль перед Богом да перед великим государем провинностей, за которы ссылают… Охо-хо-хо!.. Только вздумаешь, так сердце ровно кипятком обварит.
На каторгу пойду, а только заикнись он у меня, только рот разинь — простись с вольным светом!..
Актер. Это меня не касается…
иди хоть
на каторгу… а пол мести твоя очередь… я за других не стану работать…
Да, г. Гиршфельд, рука об руку мы творили наши преступления, за то и
на каторгу мы
пойдем с вами рука об руку…
— Тут, надеюсь, нас никто не услышит, — начала та, — вчерашний день муж мой получил из нашей гадкой провинции извещение, что
на него там сделан какой-то совершенно глупый донос, что будто бы он беглый с
каторги и что поэтому уже начато дело… Это бы все еще ничего, — но говорят, что донос этот
идет от какого-то живущего у вас доктора.
— Тут больше всего жаль несчастную жену Лябьева; она
идет с ним
на каторгу, и, говорят, женщина больная, нервная.
Но зато уж Лябьевы не попадайся; их за то, за что следовало бы только
на церковное покаяние
послать, упрячут
на каторгу!..
Вора закон
посылает в смирительный дом, душегуба —
на каторгу.
Открыто
идти против его «благодетелей», как его мать называла обоих в письмах к сыну, он при жизни старушки не мог и помышлять, и более двух лет протянул
на этой «
каторге», как он называл службу в артиллерии.
— Груня, Грунюшка, опомнись… — шептал Макар, стоя перед ней. — Ворога твоего мы порешили…
Иди и объяви начальству, што это я сделал: уйду в
каторгу… Легче мне будет!.. Ведь три года я муку-мученическую принимал из-за тебя… душу ты из меня выняла, Груня. А что касаемо Кирилла, так слухи о нем пали до меня давно, и я еще по весне с Гермогеном тогда
на могилку к отцу Спиридонию выезжал, чтобы его достигнуть.
Слава тебе господи! Брось ножик, черт окаянный!
На каторгу тебя заберут! Позвонили, дурак! Беги в кухню!
Первое дело, что никто ей этой Варсонофии, в душу не лазил: стало быть, дело возможное, что она и продаст; второе дело, что весь я, как есть, в одном нагольном тулупишке, и хоша взял с собою пистолет, однако употребить его невозможно, потому как убийство совершать законом запрещается, а я не токмо что
на каторгу, а и
на покаянье
идти не желаю; третье дело, стало быть, думаю, они меня, примерно, как тухлое яйцо раздавить там могут вгорячах-то…
Вечером, когда садилось солнце, и
на стеклах домов устало блестели его красные лучи, — фабрика выкидывала людей из своих каменных недр, словно отработанный шлак, и они снова
шли по улицам, закопченные, с черными лицами, распространяя в воздухе липкий запах машинного масла, блестя голодными зубами. Теперь в их голосах звучало оживление, и даже радость, —
на сегодня кончилась
каторга труда, дома ждал ужин и отдых.
—
На поселение! — облегченно вздохнув, сказал Сизов. — Ну, кончено,
слава тебе, господи! Говорилось —
каторга! Ничего, мать! Это ничего!
— Так! — продолжал Рыбин сурово и важно. — Я тоже думаю, что знал. Не смерив — он не прыгает, человек серьезный. Вот, ребята, видали? Знал человек, что и штыком его ударить могут, и
каторгой попотчуют, а —
пошел. Мать
на дороге ему ляг — перешагнул бы.
Пошел бы, Ниловна, через тебя?
— Точно вы
на каторге оба живете! — ворчала она, — по-моему, день прошел — и
слава богу! сегодня прошел — завтра прошел, — что тут загадывать!
— Ишь, какой прыткой!..
На сук!.. За что же это
на сук?.. Душа-то ведь тоже хрещеная!.. За эти дела и кнутьем
на площади порют да в
каторгу шлют. Нет, это ты, брат, дуришь!.. Да ну, ладно! Читай дале!..
— Смачивай тряпку водой и держи
на голове, а я
пойду, поищу того дурака. Черти, так и жди, что до
каторги допьются.
— Это он сказал тому беглому, что с собой из
каторги привел, а меня
послал: «Сейчас, Игнашка, погляди, что и как и стоющее ли дело». Уходите, я бегу, меня ждут… — и нырнул
на лестницу.
— Ну, — несчастье попразднуем!.. В
каторгу понадобится
идти — вместе айда? Слышишь? А пока — будем горе с любовью изживать… Теперь мне — хошь жги меня огнём…
На душе — легко…
— Да ведь и пистолетишко-то, чай, не заряжен? — спросил его Илья, равнодушно, усталыми глазами глядя
на него. — Что ты бесишься? Я не ухожу… Некуда мне
идти…
Каторгой грозишь? Ну…
каторга, так
каторга…
— Не дружись с ним. Он поганый… Он злющий! Они все злые — у него отец в
каторге… а дядя горбатый!.. У него тоже горб вырастет! Пакостник ты! — смело наступая
на Илью, кричала она. — Дрянь паршивая!.. тряпичная душа! Ну-ка,
иди? Как я тебе рожу-то расцарапаю! Ну-ка, сунься!?
И точно: у мирового судьи судоговорение уж было, и тот моего друга, ввиду единогласных свидетельских показаний,
на шесть дней под арест приговорил. А приятель, вместо того, чтоб скромненько свои шесть дней высидеть, взял да нагрубил. И об этом уже сообщено прокурору, а прокурор, милая тетенька, будет настаивать, чтоб его
на каторгу сослали. А у него жена, дети. И все оттого, что в трактир, не имея"правильных чувств",
пошел!
Например, какой-нибудь Михайлов, убийца или по другому капитальному преступлению, находит
идти на многие годы в
каторгу для себя невыгодным.
Идут всякие: и в
каторгу, и в завод, и
на поселенье;
идут вместе.
Оказалось — тварь дрожащая. Проявить «самостоятельное хотение» до конца Раскольников не посмел. Сам
идет на раскрытие своего преступления, по-ребячески задирает Заметова и Порфирия, раскидывает
на себя сети и беспомощно запутывается в них. С презрением, с отвращением к себе за свою слабость он
идет каяться, доносит
на себя, отправляется
на каторгу.
Уже будучи
на каторге, «он строго судил себя, и ожесточенная совесть его не нашла никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаха… И хотя бы судьба
послала ему раскаяние — жгучее раскаяние, разбивающее сердце, от ужасных мук которого мерещится петля и омут. О, он бы обрадовался ему! Муки и слезы — ведь это тоже жизнь. Но он не раскаивался в своем преступлении… Вот в чем одном признавал он свое преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинной».
— Таким образом я жила. Как часто вспоминала я о высоком доме, как часто я оплакивала отца моего ребенка. Это знают моя грудь да подушка. Однажды от проезжих я случайно узнала, что по делу об убийстве
на заимке Толстых арестован и
пошел в тюрьму Егор Никифоров. Я поняла все. Чтобы не выдать настоящего убийцу, Егор принял
на себя вину, чтобы спасти моего отца, его благодетеля, он обрекал себя
на каторгу…
Платонов. Так и следует… B лесу холодно —
иди в острог. Но отчего же ты не
на каторге?
— Так ему и надо. Не побивши — убивать! А вот у нас в деревне один тоже жену зарезал, — да ты, Мусенька, не слушай (громким шепотом) — застал с полюбовником. И его враз, и ее. Потом
на каторгу пошел. Васильем звали… Да-а-а… Какой
на свете беды не бывает. А все она, любовь.
«Люди — те же шакалы, те же!» — повторял он мысленно,
идя к своей гостинице, хотя перед тем только еще поутру думал: «Хорошо, если бы кого-нибудь из этих каналий, в пример прочим,
на каторгу закатали!» А теперь что он говорил?.. По уму он был очень строгий человек, а сердцем — добрый и чувствительный.
Мы, делать нечего, согласились, те тоже. Стали старики судить, Иван с ними. Те говорят: «Мы с ними в партии
шли.
На майдане купили, деньги отдали, из тюрьмы вызволяли». Мы опять свое: «Верно, господа, так. А зачем вы их потеряли? Мы с ними, может, тысячу верст прошли не
на казенных хлебах, как вы. По полсутки под окнами клянчили. Себя не жалели. Два раза чуть в острог не попали, а уж им-то без нас верно, что не миновать бы
каторги».
— Это уже дело проще. Зимовали у сибиряка в работниках.
На другую весну опять
пошли. Довел я ее до Пермской губернии. В Камышлове арестовались, показались
на одно имя… Судят за бродяжество в
каторгу, а за переполнением мест — в Якутскую область. В партии уже вместе
шли, все равно муж и жена…
— Знаю. Что ж,
на каторгу пойду. А сколько за меня народу положит поклон.